Капитан «Дунайского-66» считает себя невиновным
Александр Егоров объяснил, почему его судно не остановилось спасти выживших с «Булгарии».
«Дунайский-66» не остановился спасти выживших с «Булгарии». В интерьвю изданию «БИЗНЕС Online» капитан судна Александр Егоров, ставший в одночасье антигероем, объяснил, почему не сбросил людям спасательные средства и почему технически буксиру с баржами было сложно и опасно подходить к месту крушения. По словам капитана, впрочем, его «все равно осудят – дана такая установка».
«ПРО КРУШЕНИЕ «БУЛГАРИИ» УЗНАЛ ИЗ НОВОСТЕЙ»
— Давайте как можно более полно восстановим события дня трагедии.
— Наше судно «Дунайский-66» выполняло рейс Елабуга — Бузан (это около Астрахани). Двигались по судовому ходу — это в трёх километрах от берега. Встречный сухогруз «Арбат» сообщил, что слева по борту замечены непонятные плоты.
— Вас это насторожило?
— Нет, особого значения этому я не придал, на реке всегда что-то такое попадается. К тому же в эфире не было сигналов бедствия или других оповещений о катастрофе. В 14.25 возле поворотного осевого буя №82 мы поравнялись с местом, где на воде виднелись два плота. Видимость была плохая, шел дождь, высота волны была не менее метра, цвета плотов я не разобрал. Я сбавил ход, пытался с экипажем разобраться, разглядеть. Двое моих мотористов доложили мне, что, похоже, слышны голоса. Я заглушил двигатели, включил тревогу «человек за бортом!». Экипаж начал расчехлять спасательную шлюпку — на это нужно четверть часа. Судно наше по инерции продолжало движение.
— Вы спустили спасательную шлюпку на воду?
— Я увидел приближающийся теплоход «Арабелла», вышел с ее капитаном на связь. Мы договорились, что «Арабелла» подойдет к плотам и окажет помощь, а в случае необходимости привлечет меня, скоординировав мои действия. Не получив сигналов с «Арабеллы» и увидев, что она, завершив действия на месте плотов, отходит, я также завел двигатели и направился далее по маршруту. Про крушение «Булгарии» узнал вечером из новостей.
ТОРМОЗНОЙ ПУТЬ БАРЖ – 2 КМ.
— Но ведь можно было бросить терпящим бедствие хотя бы спасательные круги!
— Вы представляете две тяжело груженые баржи по 270 метров в длину в шторм и грозу? Их тормозной путь почти два километра! Сильный встречный ветер сносил баржи на плоты, приблизившись, мы подавили бы тех, кто спасся. Единственный выход — отойти от плотов подальше, расстыковаться с баржами, заякорить их, подойти к плотам на одном только теплоходе. Все это заняло бы не менее часа. За это время «Арабелла» уже подобрала с воды всех спасшихся.
— Это ваше профессиональное мнение?
— Я вожу суда 32 года, капитан 5-й группы — это высшая категория в нашем речном деле. За всё это время у меня не было взысканий, имею неоднократные поощрения. «Дунайским-66» управляю с апреля этого года. Как капитан, я отвечаю за теплоход, его команду, за все свои действия. И считаю их взвешенными и продуманными.
— Ваша семья переживает случившееся?
— Конечно, очень сильно. Ведь вся наша семья — речники. Мой брат — тоже капитан. Двое детей и даже маленькие внуки удручены и подавлены. Ведь получается, будто я сознательно мог оставить в беде тонущих! Поверьте, на такое не способен ни один речник! Мне не раз приходилось выручать терпящие бедствие суда, лодки, людей.
ДАНА УСТАНОВКА – ВСЕ РАВНО ОСУДИТЬ
— А если бы рядом не оказалось более мобильной «Арабеллы», вы пошли бы на риск?
— Я бы сделал для спасения все, что смог.
— Что сейчас с вашим теплоходом?
— «Дунайский-66» на работающем двигателе стоит вблизи Волгограда. Организация, которая занимается перевозкой грузов, терпит колоссальные убытки. Сам я был задержан полицией, в отношении меня ведется следствие, с теплохода изъята документация.
— Вы думаете, вас осудят?
— Я слушаю новости, понимаю, что это резонансное дело, часто слышу, что меня все равно осудят, так как такая дана установка. Но я считаю, что своими действиями избежал еще больших жертв от крушения «Булгарии». Мой опыт, а он немалый, ничего лучшего из того, что я сделал в сложившейся ситуации, мне не подсказал. Сейчас мне подсказывают: надо было сбросить с «Дунайского-66» все спасательные средства, тогда бы ко мне не было никаких претензий. Но в те минуты я не думал о том, как я буду потом выглядеть, как оправдываться.
